Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

месте. Примечательно, что врученная в 1980 году Илье Глазунову высшая награда ЮНЕСКО за выдающийся вклад в мировую культуру и цивилизацию носит название «Золотая медаль Пикассо». Видится в этом некий знак торжества классического искусства, и русского гения Ильи Глазунова.

Писатель Валерий Ганичев, человек одного с Глазуновым поколения, видел в нем не просто гениального живописца и графика, творца изумительных по глубине проникновения в психологию героев иллюстраций к русской литературной классике, но неистового в неисчерпаемой своей энергии, мужественного и стойкого воителя за русскую культуру, русскую историю.

Творческий путь его начинался тогда, когда и сами эти понятия русская культура и история были под негласным запретом в обстановке борьбы с «шовинизмом» под видом торжествующего «интернационализма». Отгремела Великая Отечественная война, когда Сталину потребовалось опереться на глубинные силы народа, на исконную любовь к родной земле, к Отечеству с его славной многовековой историей. К власти пришел энергичный экспериментатор Н. С. Хрущев – и снова Россия оказалась не в чести, начались гонения на веру наших пращуров, закрывались и рушились православные храмы. Расцветал прикрытый пока еще фиговыми листочками коммунистической идеологии сепаратизм, русских вытесняли в союзных республиках из властных структур. А значит – и из всех прочих важнейших областей жизни – от экономики до культуры. В искусстве безраздельно царило мелкотемье, реализм, но выверенный по передовице центральной газеты, настраивавший на веру в «светлое будущее», которое наступит если не в следующей пятилетке, так за пару десятилетий.

***

Будучи коренным ленинградцем, Илья с раннего детства воспитывался в лучших традициях русской культуры и православной религии. Родители осознанно готовили мальчика к творческой судьбе. Но Отечественная война черным смерчем прошлась по их жизни. В 12-летнем возрасте Илья чудом остался в живых, и был вывезен из осаждённого Ленинграда через Ладогу по «Дороге жизни». А все его родные- отец, мать, тетя погибли от голода в блокадном городе. Позднее Илья вспоминал, как сидел рядом с матерью у постели умирающего отца и она ему говорила: «Не бойся! Мы ведь все скоро умрем!» А в соседней комнате лежала умершая тетя и на теле ее копошились крысы. Мальчик рано столкнулся с болью и горечью утраты, что закалило духовно и научило смотреть страху в лицо. В 1944 году, вернувшись в родной город, учился в средней Художественной школе. Рисование спасало Илью в тяжелые минуты отчаяния.

Первое осознание своего предназначения пришло к Илье тогда, когда он 16-летним выпускником художественной школы приехал в Киев посетить святые места – Софийский собор, Печерскую Лавру. И так велико было впечатление от увиденного и пережитого, что Илья набравшись смелости спросил у служителя церкви, что нужно для пострига в монахи. А отец Тихон в свою очередь, расспросив юношу о его жизни, и о том представляет ли тот, что такое монашеская жизнь ответил: «Мы, рабы Божьи, отгородились от мира высокими стенами Лавры и на склоне лет спасаемся здесь, но ты молод, полон сил. Да и имя носишь обязывающее: Илья – Богом избранный. Не зарывай талант в землю. Иди, учись, борись со злом, утверждай правду. Благословляю тебя, сын мой, и буду молиться».

Илья на всю жизнь запомнил эти слова. И, видимо, поэтому художественные замыслы большинства картин Глазунова перекликаются с библейскими образами, с православной верой. На полотнах художника очень часто присутствует образ Христа – спасителя мира, к которому направлено духовное движение православных. Они ищут и находят в нем философские Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина ответы на вопросы жизни. А образ распятой Руси в ХХ веке, созданный Ильей, является неотъемлемой частью и философии, и мировоззрения, и духовности, и творчества самого художника.

Илья поступил в Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина. На первых порах, как не удивительно, но поддержал Илью комсомол. В ЦК ВЛКСМ отобрали для международной выставки в Праге картину Глазунова с образом Юлиуса Фучика. «Репортаж с петлей на шее» чешского патриота еще будоражил общественное мнение по свежим впечатлениям о преступлениях недавно поверженного гитлеризма. И эта картина ленинградского студента института им. И. Е. Репина получила «Гран-при». Поэтому естественным было предложение ЦК организовать персональную выставку Ильи Глазунова в столице, благо к тому времени необыкновенно трудолюбивым студентом были написаны десятки живописных работ, не считая сотен эскизов к задуманным картинам.

И вот – персональная выставка студента, «недоучки», еще и диплома не защитившего. И где? В центре Москвы, в Доме работников искусств. Она казывается сразу в центре борьбы самых разных сил против мертвящей официозной обстановки, когда нужны были только радостные лица персонажей, а если и конфликты, так хорошего с отличным, если проблемы, то «Опять двойка» или нечто в этом роде. Никто не мог ожидать такого шума вокруг этой выставки 1957 года. Небольшое помещение выставочного зала ЦДРИ чуть ли не штурмом стали брать желающие увидеть своими глазами на полотнах художника жизнь, а не сусально-розовое ее отражение. Сразу появились, мягко говоря, не вполне политкорректные, а точнее скандальные отклики даже в советской печати. А за рубежом художника тут же стали представлять как «борца с соцреализмом».

В своей исповедальной книге «Россия распятая» Илья Глазунов сам рассказал, чем обернулся для него московский триумф. Еще до завершения выставки его успели снять со стипендии и даже исключить из института, правда, вскоре снова восстановили. Но дипломную работу, над которой он работал несколько лет, картину «Дороги войны», где отражал впечатления от увиденного собственными глазами при стремительном приближении немцев к Ленинграду, «зарубили», не допустив до защиты.

Увидев эту картину, преподаватели пришли в замешательство. Один из них, не выдержав, перешел на крик: «Глазунов, что себе позволяешь?! Вместо того чтобы прославлять великий подвиг советского народа-победителя, рисуешь отступление Красной Армии, скорбные лица беженцев. Мы драпаем от немцев, и это, по-твоему, дороги войны, да? Такое мог состряпать лишь духовный власовец! Тебя надо гнать поганой метлой из института, а мазню твою спалить…» Несколькими годами позже полотно действительно была сожжено.

Пришлось срочно создавать другую картину «Рождение теленка», хорошо хоть был приличный эскиз. Удостоили его только «троечки», диплом выдали, но с условием ехать учителем черчения в Иваново, подальше от столиц. Отвернулись от Ильи его наставники, а ранее заметно выделявший его среди учеников своей мастерской Б. В. Иогансон, вице-президент АХ СССР, даже публично открестился от «бунтовщика» статьей в центральной печати.

Для Глазунова была закрыта на долгие годы дорога в Союз художников. А значит, никаких заказов, участий в официальных выставках, не говоря уже о помещении для мастерской. Другой бы сломался, пошел на уступки, «раскаявшихся» любят. Однако в труднейших условиях и проявился бойцовский несгибаемый характер Ильи Глазунова. Сколько же довелось ему испытать, без своего угла, пробиваясь случайными заказами, соглашаясь даже на место истопника ради прописки! Пришлось работать и грузчиком, чтобы раздобыть деньги на жизнь и на краски для работы.

Но тут произошла знаковая встреча с Сергеем Михалковым (1913—2009) – писателем, который опекал Илью все последующие годы. Он-то и замолвил за него словечко перед высокопоставленной чиновницей.

На приеме в Кремле Михалков, пригласив Е.А.Фурцеву на вальс, обмолвился: «Хочу попросить за хорошего человека, за художника Глазунова». На что Екатерина Алексеевна ответила: «Это он наделал много шума первыми же картинами? Слышала. Но сейчас Глазунов вроде бы где-то в Сибири, преподает там черчение». Михалков мягко возразил: «Нет, Илья в Москве, скитается без жилья и работы».

И совсем скоро супружеская пара получила восемнадцать квадратных метров в «хоромах» коммуналки. Потом Илья попросил у Фурцевой пустующий чердак под свою мастерскую, и начал упорно и плодотворно трудиться.

Русские патриоты, его друзья, тоже помогли, как могли. Илье дали возможность работать на VI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве – и у него сразу же появились восторженные поклонники за рубежом. Всего лишь через два года один из них, итальянец Паоло Риччи, напишет книгу о нем. Другой публиковал его работы в молодежной печати Польши и помог с первой выставкой в Варшаве, Кракове и даже в Катовице (по просьбе восхищенного творчеством Глазунова руководителя Польши Эдварда Герека). Комсомольский журнал «Молодая гвардия» открывал Глазунова и как художника, заказав серию портретов лучших работниц Трехгорки, и как писателя – со статьями, а затем первыми главами повести «Дорога к тебе» (ставшими основой книги «Россия распятая»).